tov_sergeant (tov_sergeant) wrote,
tov_sergeant
tov_sergeant

Categories:

Баллада о солдате: про режиссера Чухрая и букринский десант



О том, что есть такой режиссер - Григорий Чухрай, я просто знал. Никогда не связывал великолепный фильм "Баллада о солдате" персонально с какой-то личностью. Или "Жизнь прекрасна" - советско-итальянское кино о непростой жизни при военной хунте с Орнеллой Мути в главной роли. Между тем, Чухрай служил в ВДВ, участвовал в обороне Сталинграда, разведдиверсионной работе и, что особенно важно для нас, в печально известном десанте на Букрине. Григорий Наумович награжден орденами Отечественной войны I и II степени, орденом Красной Звезды, чехословацким орденом "Партизанская звезда", медалями "За оборону Сталинграда", "За взятие Вены", "За победу над Германией", четырьмя чешскими медалями и другими наградами. Может быть, поэтому он и снимал настоящую классику, а не "штрафбаты" со "сволочами".

В десантные войска Чухрай попал, в общем-то, случайно. В 1939 году мелитопольский парень был призван на срочную службу, которую проходил в 229 отдельном батальоне связи 134 стрелковой дивизии в Мариуполе. А в первые дни войны, в чине младшего сержанта, был поставлен командовать взводом резервистов, состоявшим из работников торговли Харькова – просто больше некому оказалось.

После первого же боя быть комвзвода мл. сержанту Чухраю перехотелось: под обстрелом бойцы подприлавочных войн устроили дикую истерику, расползались и прятались, отказываясь выполнять какие-либо приказы. Новоиспеченный командир бегал, пинал, матерился, стрелял сам, но поднять воинство так и не смог.

"В углу окопа, от страха надев противогаз вверх трубой, лежал толстый мужчина. Я подбежал к нему и сорвал противогаз. На меня смотрели глаза, от страха потерявшие радужную оболочку. - Если бы все люди были честными, - простонал он, — то и войны бы не было"...

Но это было сначала. А потом пинки и ругань вышли боком – подчиненные побежали жаловаться. И вот тогда на счастье, появилась судьба в образе майора с кривыми ногами, который спросил, кто хочет добровольцем в Воздушно-десантные войска. Доброволец немедленно нашелся.

"Мои подчиненные удивленно смотрели на меня.

- Молодой человек, - сказал один из них. - У вас есть мама? Это же... прыгать к немцам!..

- Хоть к черту на рога, только без вас! - ответил я грубо.

- А что мы вам такого сделали? Мы вас матюгали нехорошими словами? Мы вас пинали под ребра?

Я ничего не ответил, а только думал. "Трусы! Торгаши! ". Я уже чувствовал себя десантником, и фантазия рисовала мне героические картины".

"Героических картин" довелось насмотреться уже совсем скоро.

В первых числах июля 1942 года вновь сформированный воздушно-десантный корпус был переброшен из Тамани в Калач-на-Дону, в состав 7 резервной армии, вскоре преобразованной в 62-ю армию Сталинградского фронта. ВДК был переименован в 33 Гвардейскую стрелковую дивизию. "Но мы продолжали называть себя десантниками», - подчеркивает Чухрай. И с огромной гордостью вспоминает немецкую листовку с предложением сдаться. Она начиналась словами: «Солдаты 33-й дивизии! Вы деретесь, как львы".

Новоиспеченная армия под командованием генерал-майора Владимира Колпакчи в составе шести стрелковых дивизий, четырех полков курсантских военных училищ и шести отдельных танковых батальонов с марша занимала оборону от Клетской до Суровикино в  сто километров по фронту. Противник превосходил советские войска по численности в 1,7 раза, по артиллерии и танкам - в 1,3 раза, по авиации - более чем в два раза. И спрятаться от нее в открытой степной местности было некуда.

Именно здесь Григорий Чухрай научился ходить через линию фронта. Обычно разведчики делали это втроем. Залегали поблизости от немецких окопов в каком-нибудь месте с хорошим обзором и пару суток наблюдали за немцами, засекая огневые точки, время смены караулов, приема пищи и только потом начинали действовать. Обратно надо было идти спокойно, не проявляя и тени нервозности, не оглядываясь и не останавливаясь. Немцы должны были принять бойцов за собственную разведку, отправляющуюся на поиск «языка».

«Когда оказывались на нейтральной территории, можно было дать себе отдохнуть и нервам успокоиться. Но самое главное и опасное было приближение к своим. Мы подходили со стороны, откуда наши часовые ожидали противника, и от них можно было каждую секунду ожидать прицельного выстрела. Обычно мы, спрятавшись от выстрелов, кричали:

— Не стреляйте! Мы советские десантники, мы свои!

К сожалению, мало кто этому верил. Поэтому лучше всего было выходить к своим в том месте, где часовые были предупреждены и ожидали нас. Но это было возможно далеко не всегда. Поэтому мы применяли такой прием: кто-нибудь из нас (как правило, командир) отвлекал часового подозрительным шумом, а в это время другие два десантника по-пластунски ползли к часовому и, подобравшись к нему, сваливали его и обезоруживали. И только потом объясняли, кто мы и почему так поступили. При этом случались всякие неприятные неожиданности и даже потери, но другого способа не было».

16 июля 1942 г. передовой отряд дивизии у станицы Чернышевской начал переломную в ходе Великой Отечественной Войны Сталинградскую битву. А 1 января 1943 г. Сталинградский фронт был преобразован в Южный, получив задачу выйти на рубеж Шахты – Новочеркасск – Ростов – Батайск и отрезать вражеским войскам группы армий «А» пути отступления с Северного Кавказа. Судьба окруженной в Сталинграде группировки противника была доверена Донскому фронту, приступающему к завершающей Сталинградскую битву операции «Кольцо». Еще месяц оставался до полной капитуляции врага, немцам в «котле» еще предстояло съесть почти 40 тысяч румынских лошадей. Снова перед 33 Гв. дивизией расстилалась бесконечная донская степь. На Ростов!

А дальше была родная Украина.

"Эшелон привез нас на ...Лебединский аэродром. Нам предложили набрать побольше боеприпасов, и, нагруженные до предела, мы лежали под плоскостями самолетов, ожидая команды на посадку", - пишет Чухрай. 3-й и 5-й воздушно-десантным бригадам предстояла высадка на Букрине, рассматривавшемся как плацдарм для освобождения Киева и Правобережной Украины. Десантников должны были выбросить километров за сорок от Днепра. Им предстояло не допустить отхода противника на запад и блокировать подход новых сил на помощь вражеской группировке.

"Едва стемнело, раздалась команда «по самолетам!». Мы вошли в самолеты, и каждый занял на скамейках свое место. Команда распределялась так, чтобы командир прыгал в середине расчета. Это было необходимо, чтобы десанту было легче собраться. Самолет летит быстро, и каждая секунда задержки увеличивает разброс парашютистов. А для того чтобы представлять собой силу, надо как можно быстрее собраться. Мы были к этому готовы. Но все получилось не так, как было задумано.

Когда пролетали над линией фронта, по нам вела интенсивный огонь зенитная артиллерия противника. Наш самолет содрогался от близких разрывов, и по фюзеляжу барабанили осколки. К счастью, никто из нашей команды не пострадал. В самолете стояла напряженная тишина. Но вот сигнал — «приготовиться!». Все собрались у люка в том порядке, в каком должны были прыгать. Команда «пошел!» — и солдаты стали покидать самолет, стараясь прыгать как можно более кучно. Передо мной должен был прыгнуть солдат Титов. На нем была тяжелая, мощная рация. Да и сам он был мощный парень, спортсмен по поднятию тяжестей. Он глянул вниз и уперся руками в края люка.

- Не пойду! Днепр!

Медлить было нельзя. Я уперся ногой в спину Титова и вытолкнул его из самолета, а сам устремился за ним. Оказавшись в воздухе, я сначала ничего не понял: Внизу пылал огонь. Горели крестьянские хаты. В свете пожаров белые купола парашютов были отчетливо видны на фоне темного неба. Немцы открыли по десанту огонь чудовищной силы. Трассирующие пули роем вились вокруг каждого нас. Многие наши товарищи погибали, еще не долетев до земли. Я натянул стропы, купол парашюта перекосился и я камнем полетел к земле. Но не рассчитал: слишком поздно отпустил стропы. Купол парашюта снова наполнился воздухом, но не смог погасить скорость. Удар о землю был очень сильный. Потеряв сознание, я покатился вниз по крутой круче вниз. Очнувшись, я хотел освободиться от парашюта, но не смог. Я был, как в кокон, замотан в купол, ничего не видел и был совершенно беспомощен.

Стал искать финку (мы все прыгали с финками), но амуниция на мне перекрутилась, руки запутались в стропы, и финку я никак не мог достать. Я слышал собачий лай и картавые крики немцев и представил себе, как немцы обнаружат меня, беспомощного, запутавшегося в стропах, и будут смеяться... И я заплакал... Заплакал от обиды. Я готов был умереть, но не мог допустить, чтобы враг смеялся. Собрав все свои силы, я сделал еще одно отчаянное усилие и, исцарапав в кровь руки, каким-то странным способом добрался до финки. Распоров «кокон», я выскочил наружу и спрятался за ближайшую копну сена. В это время на круче показались два немца. Я видел их на фоне неба. Один из них дал длинную автоматную очередь по моему парашюту. Он, очевидно, предполагал, что парашютист еще там. И только затем оба осторожно стали подходить к оставленной мной куче из строп, купола и вещмешка. Как только они оказались ко мне боком, я открыл огонь и уложил их обоих. А сам бросился наутек. Скоро ко мне присоединились сержант Толокнов и гв. рядовой Якубов с рацией РБ, а потом гв. рядовой Краснов с упаковкой питания к рации".

Десантников из второй волны постигла та же участь. Но к утру вокруг лейтенанта Чухрая собралась группа человек в тридцать, занявшая оборону на высотке с крутыми подходами. Благо букринский рельеф – это сплошные высотки да глубокие яры.

"Когда рассвело, немцы предприняли попытку нас захватить, но мы яростно сопротивлялись. Они удалились, но часа через полтора, силами, значительно превышающим прежние, предприняли новую попытку. Бой был жаркий. Немцы лезли напролом. Вперед всех карабкался по склону широкомордый ефрейтор. Ахияр Якшиметов сидел за деревом, скрестив по-турецки ноги. В руках у него было противотанковое ружье. Когда ефрейтор был уже близко, Ахияр выстрелил - и головы ефрейтора как не бывало. Немцы опешили и стали быстро уходить. В этом бою мы потеряли одного человека убитым и одного раненым. Убитого похоронили, а раненого положили в ямку и забросали опавшими листьями. Жди, парень. Мы скоро вернемся".



Букринский пейзаж, и букринские находки, наши дни
. Советские ПТР-щики оставили на высотах немало...



Оставаться на прежнем месте было опасно. Решено было добраться до указанного в плане сборного пункта. Местная женщина сказала, что до него 17 километров и там десантники рассчитывали встретить остатки своей бригады. Но, придя туда, нашли только несколько обезображенных трупов, повешенных на телеграфных столбах, да надпись углем на листе фанеры, прикрепленной к одному из казненных: "Сталинским десантникам от власовцев привет!". Просмотрев все, что было возможно, вокруг и не найдя ни единой живой души, бойцы решили возвратиться на старую высотку: там оставался раненый. Но по пути задержали человека в форме полицая. Он назвал себя Василем, партизаном из отряда Ильи Морозенко и ему поверили. Это решение определило дальнейшую судьбу Чухрая.




Вот такими очаровательными штучками немцы уставили все проходы между высотками

Василь рассказал, что недалеко от сел Глинча, Пшеничники и Бучак действует группа лейтенанта Здельника, с которой десантники вскоре объединились. Через несколько дней к ним присоединилось 27 человек под командованием майора Льва, это было 29 сентября. Начальник политотдела 5 вдбр херсонец Леонид Лев дрался как лев. Свою Красную Звезду он получил на Сталинградском фронте за то, что в критический момент немецкой контратаки 24 августа 1942 года лично возглавил противотанковую оборону, в ходе которой бойцы подбили четыре танка. Теперь же объединившиеся группы начали активные диверсионные действия в тылу немецких соединений, одновременно принимая меры к установлению связи с другими группами.

Группа Льва провела ряд нападений на коммуникации, вражеские гарнизоны, в результате которых истребила более 30 гитлеровцев, уничтожила четыре автомобиля, три зенитные установки, подожгла склад боевого имущества, захватила оружие и боеприпасы. 4 октября майор Лев решил продолжить выход к линии фронта и попытаться установить связь с наступающими войсками. Отправиться через линию фронта было поручено Чухраю и еще нескольким бойцам.

"В том месте, о котором было условлено, переход оказался невозможным. Нашли другое место. Там тоже должны были нас встретить. Дождались темноты, не без приключений перешли через немецкие порядки, прошли через нейтральную территорию, в темноте разглядели нашего часового. Пошли на него. Идем, а часовой стоит и не двигается. Странно. Подходим ближе — часовой не двигается. Уж не манекен ли это? Когда подошли совсем близко, разглядели лицо часового. Глаза испуганные и удивленные одновременно

- Ты чего испугался, солдат?

- Товарищ, ты минное поле ходил!

Оказалось, что боец-азербайджанец ожидал нашего появления, чтобы показать нам, где есть проход через минное поле, но задремал, а когда открыл глаза, то увидел, что мы идем по минному полю. Он остолбенел и ждал самого страшного.

- Товарищ, не скажи командир, что я спать!

Мы обещали и выполнили его просьбу. Мы были благодарны ему, что он молчал. Если бы он предупредил нас, мы, безусловно бы подорвались".

В штабе 47 армии десантники доложили о положении за линией фронта и получили приказ выходить из вражеского тыла. В наградном листе на орден Красной Звезды написано, что Чухрай еще раз перешел через линию фронта в обратном направлении. Однако на самом деле ушли солдаты, сопровождавшие его. К этому времени стало известно, что группа майора Льва разгромлена, и наши бойцы по одному выходили из вражеского тыла. Поэтому опытного офицера оставили на узле связи, где он должен был принимать сообщения от ушедших с радиостанцией и опознавать выходящих из тыла десантников. Кстати, в разных источниках о судьбе Льва ничего не говорится и по боевым донесениям он проходит как пропавший без вести. Однако политрук, наверняка среди солдат носивший прозвище "Царь зверей", прошел всю войну. Наградной лист на заместителя командира второго стрелкового батальона 349 Гв. полка 105 Гв. стрелковой дивизии майора Льва от 17 мая 1945 года сообщает, что он "лично ходил в наступление в составе роты. 13.4.1945 г. в боях за населенный пункт был ранен, но не ушел с поля боя до момента взятия населенного пункта".

"Свободного времени у меня было больше чем достаточно. На мне была ручная граната, которую мы носили на ремне под сердцем. От нас никто этого не требовал. Это придумали сами десантники, чтобы в критическую минуту подорвать себя и прихватить с собой несколько противников. Сейчас в этой гранате не было надобности. Но куда ее деть? Отдать какому-нибудь солдату - он ее не возьмет, выбросить - кто-нибудь может подорваться. Я вышел из узла связи в поле, вытянул предохранительную чеку и бросил гранату. А она не взорвалась. Меня охватил ужас. Я представил себе, что могло бы случиться, если бы граната не взорвалась там, во вражеском тылу. Ноги стали ватными, я осел на землю и просидел так с полчаса, уговаривая себя, что ничего не случилось: граната отказала мне не там, а на своей территории.

Возвратившись на узел связи, я, чтобы успокоить расшалившиеся нервы, взял лежащую на столе брошюру и стал читать. Это был рассказ писательницы Ванды Василевской "Просто любовь".

Рассказ был о том, как в неком госпитале работает молодая доктор, умница и красавица. Она нравится молодому хирургу, тоже красавцу и «надежде отечественной хирургии». Он объясняется ей в любви, но она отвергает его предложение. Но вот в госпиталь прибывает новая партия раненых, и среди других героиня видит своего любимого парня. Он искалечен, он ампутант. Но героиня счастлива. Она ходит по госпиталю со светящимся от радости ликом, и, когда у нее спрашивают, что с ней происходит, отвечает: "Просто любовь!.."

Прочитав эту святочную историю, я подумал: "Какая бессердечная баба написала эту ерунду! Она понятия не имеет, что должна чувствовать женщина при виде своего любимого парня калекой. Это не художественное произведение, а грубая, бесчувственная агитка! Я уже писал, как ненавидели мы щелкоперов, украшающих выдуманными завитушками кровь и страдания народа. Только вчера я видел изорванных, искалеченных, убитых людей. А сегодня читаю эту лживо-оптимистическую манную кашку. "Просто любовь" возмутила меня до крайности. Я возненавидел не знакомую мне Василевскую. Вышел в поле, разорвал в клочья брошюру и пустил по ветру листы".

Григорий Чухрай участвовал в подготовке Словацкого национального восстания. Дважды тяжело ранен. Последнее ранение получил в Венгрии, 24 марта 1945 года. Как говорится в наградном листе, "в бою под Бакончернье в котором полк имел задачу взять шоссе и отрезать отход противника, Гвардии старший лейтенант Чухрай с группой бойцов первым вырвался на шоссе и лично застрелили из автомата 6 немцев. Воспользовавшись ручным пулеметом одного из убитых немцев, открыл огонь по врагам. Лично захватил и доставил командиру полка одного контрольного пленного". За этот бой начальник связи 332 гв. стрелкового полка ст. лейтенант Чухрай представлен к ордену Великой Отечественной войны II ст.

После выздоровления, в декабре 1945 года Григорий Наумович был уволен в запас. И тот опыт, те переживания, что дала ему война, воплотил в фильмах, на которых выросли несколько поколений людей, для которых такие понятия, как патриотизм, честь, готовность бороться за то, во что веришь - не просто слова, а часть характера.

А закончить хотелось бы еще одной цитатой из книги украинца Чухрая "Моя война", как нельзя более актуальной для нас, живущих:

"Из вражеского тыла вышли далеко не все. Многие умные, смелые, красивые ребята навсегда остались лежать в земле, которую защищали. Это были не только украинцы, но и казахи, и туркмены, и армяне, и азербайджанцы - сыны многих советских народов. Они погибли за Украину. Сегодня она забыла их".

Электронная Книга Памяти Украины


Tags: Букрин, ВДВ, Григорий Чухрай, истории про людей, мое странное хобби, советские актеры
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 8 comments