tov_sergeant (tov_sergeant) wrote,
tov_sergeant
tov_sergeant

Categories:

Дочь Тимофея Шамрыло: "Я очень долго, уже взрослая была, а все мечтала, что отец вернется"


Окончание. Начало здесь.



- Когда ваша семья вернулась в Киев, начали собирать сведения об отце?


- Мама приехала в феврале и начала решать вопрос с квартирой, получила справку в горкоме. Она там имела хорошие связи в то время, к нам относились очень прилично. По крайней мере, ко мне, не могу нарекать на власть. И в санаторий меня отправляли, так как я переболела  брюшным тифом и начала печень барахлить, к обллечсанупру прикрепили. В Евпаторию я ездила в 1940 году, маленькой еще, и в 1948-49, когда мне было лет 13. А попала к той же воспитательнице, что была до войны. Ирина Федоровна, конопатая-конопатая, совсем рыженькая, строгая, но очень хорошая. Выплачивали нам на двоих с бабушкой пенсию в 600 рублей, пока я институт не закончила.


Справка, которая вызовет крупную дрожь у скептиков и сведет их с ума

А мама во второй раз вышла замуж, тема отца как-то не поднималась. Они познакомилась во время войны, его звали Виктор Дольский, он был сыном директора Киевского цирка на Карла Маркса, где сейчас кинотеатр «Украина». Работал он на том же военном складе в Саратове, куда мама поступила работать, там и познакомились. Он ее был на семь лет младше. А не призвали его из-за контузии, в финскую кампанию. Хороший дядя, но я его не приняла. И когда в 46-м году ездила с ними в Нежин, чтобы бабушка благословение дала, они меня зажали в тамбуре, требовали, чтобы я его называла папой. А как мне?.. Никак его называла, не воспринимала... Я очень долго, уже взрослая была, а все мечтала, что отец вернется.



 

В 62-м вышел фильм Герасимова «Люди и звери», о том, как офицер попал в плен, потом в Аргентину, потом вернулся в Советский Союз. Вот и я так же думала. В общем, расписались они в 47-м, а бабушку после нашего приезда, в конце августа 46-го убили. Я тогда видела одного из  нежинских родственников, Вовой его звали. Как сейчас помню эту кухню, мама стоит около примуса, что-то варит, спрашивает, какие, мол, новости в Нежине? «Та нема ніяких новин. Тільки вашу маму вбили», - говорит. Мама так и осела. Дом она продала за сто тысяч, а на следующий год, 47-й денежная реформа, стало в десять раз меньше. Потом к Дольскому приехала тетка, у нее муж больной, чахоточный, с фронта приехал. Потом приехал еще кто-то… В общем по родственникам Дольского все деньги и разошлись.

- А чем он занимался?

- Работал на лесосплаве, начальником участка. На Подоле была контора, я ездила с ним как-то по этим участкам. По Днепру-то плоты гоняли, я на таком вот буксире каталась. Из Канева плоты шли, из Украинки, Триполья, Плютов. А сверху - из Ясногородки. В Триполье я отдыхала, и в Ясногородке в 68 году, уже на Киевском море, Дольский устраивал. До 70 года мы приезжали обязательно в Киев в отпуск, каждый год. А в 74-м мама умерла, 2 ноября. Потом на зимние каникулы приезжала с детьми, а на следующий год приехали с мужем, уже была улица Шамрило. Оказалось, мама это начинала, а Дольский закончил. В конце улицы было здание с гастрономчиком, мы с мужем выпили там по рюмочке, на разлив тогда продавали, - за улицу, за папу.



- Где познакомились с мужем?

- А здесь и познакомились, он учился в подготовительном артиллерийском училище, КАПУ. На Овручской у них был 8-9 класс, и на Некрасовской старшие, 10 класс. В нашем доме жил парень, Леня Езерский, тридцать третьего года, как и мой Юра. Мы были в одном пионерском отряде, в нашем дворе. Мы ходили в походы, в театры, на склоны, на мероприятия разные. Все было организованно. Возле дома высадили тополя. Потом, сколько ни приезжала - любовалась, вымахали до 4-5 этажа. Мы были очень активные все и потом всю жизнь связь поддерживали. В общем, ребята организовались встречать у нас Новый 1951-й год, несколько человек были из училища. Леня сказал, что приведет своего сотоварища. И 31 декабря в 11 часов вечера Леня заявился с Юрой, с Юрием Аркадьевичем. Так мы встретились. Расписались, когда я училась на четвертом курсе, в 56 году. Муж получал назначение, и нужно было знать, куда назначат – если семейный, то в одно место, если одинокий – на точку куда-то в Сибирь. Он после подготовительного училища уехал в Ростов, мы переписывались. А в феврале 56-го у меня был День рождения, кончались зимние каникулы, мы сидим за столом, воскресенье. И Виктор Александрович говорит: «Юра приедет, обязательно приедет». Я говорю: «Ну, куда уже, так поздно». Тот: «Вот он идет, уже поднимается по лестнице и сейчас будет звонок». И действительно раздается звонок, и действительно, это Юра! На следующий день мы подали заявление, а 11 февраля нас расписали. А расстались только когда он умер.



- Что сказала мама, когда он просил Вашей руки?

- Она благословила и даже икона осталась, которой она меня благословляла. После смерти бабушки вещи она забрала, а икона та была всегда.

- При том, что она была активная комсомолка и жена члена партии?!

- Извините, когда это она была комсомолкой! Уже был 56 год, немножко взгляды на жизнь поменялись. Мама в 50-е годы даже водила меня перед Пасхой во Владимирский собор, в Чистый четверг. В этот день там хоровое пение было замечательное. Из Оперного театра пели в хоре Литвиненко-Вольгемут, Паторжинский, Зоя Гайдай. Ходили слушать, а потом от собора несли домой, на Ленина, 9 свечечку, обязательно. Это было очень интересно и люди относились очень лояльно. Да и сами подумайте: папа родился в пятом году, что ж его, не крестили? И маму тоже. Папина мама, Ульяна Логвиновна, всегда ходила в церковь, я хорошо это помню, когда приезжала в 1945 или 1946 году. Вот мамина мама - та в церковь не ходила. А после того, как у нас после рождения сестры, Шуры, поселилась мама Дольского, она была артистка драмы, дома были и пасхи, и кутья. Откровенно говоря, благодаря маме Дольского я вышла замуж за Юрия Аркадьевича. Она очень блюла, чтобы я больше ни с кем не встречалась. Это в Кап-Яре было очень строго, подполковника одного заставили даже развестись с женой за то, что она в церковь ходила, в село Капустин Яр. Так что детей своих я крестила в Киеве аж в 1994 году, в Крестовоздвиженской церкви на Подоле. Одного на Петра и Павла, другого - на Пантелеймона Целителя.

- Расскажите, как люди жили в Киеве после войны? Чем вот молодежь развлекалась?

- В субботу-воскресенье ходили гулять с ребятами-артиллеристами, «бананами», так их называли. У них, кстати, постоянно с «вентилями» драки были, - недалеко было подготовительное училище летчиков. А на Печерске еще суворовцы, пряжками они бились, страшное дело. В общем, ходили по тротуарам, такой променад был. Они единственные в городе освещались. Рассказывали у кого какие события. Ходили на Крещатик разбирать руины. На танцы ходили друг к другу. Школы-то были раздельные, мальчиков у нас не было. Чтобы пригласить Юру, мама даже ходила к директрисе и писала заявление, чтобы разрешили прийти на мой выпускной вечер с молодым человеком. Он у нас когда обалконился, приходил к нам…

-Обалконился? :)

- Ну да, привык, то есть, наше обиходное выражение. Бабушка его приручила, прикормила, они ж голодные приходили. Патефон у Дольского еще был, но пружина была лопнувшая, и Витя Скрябинский склепал ее как-то. Где детская аптека в Пассаже - там был магазин пластинок, люди дежурили, чтобы купить новые. Были у нас Лещенко, Козин, Шульженко, Изабелла Юрьева. Пластинки продавались, но их нужно было застать, успеть ухватить. Причем мы в школе учили бальные танцы, ребята - в училище, у нас только бальные танцевали. Когда Новый год в 10 классе встречали, к нам приходили соседи с пятого, с шестого этажа, посмотреть, как мы танцуем.  Красиво было, очень хорошо. Кстати, почему у нас отмечали: у всех были в лучшем случае однокомнатные квартиры, а у нас большая, одна комната 28 метров, и в ней устраивали ёлку. Потом приходили ко мне институтские. На 50-летие окончания института группа наша встречалась, говорят, никак не забудем, как у тебя собирались и до сих пор не можем понять, как ты из Киева уехала в Кап-Яр? Ну, что поделаешь, любовь…

- А после войны вы встречали людей, которые знали отца?

- Ну конечно, например, когда я училась КТИПП им. Микояна (Киевский технологический институт пищевой промышленности – ред.), у преподавателя сопромата был партбилет, подписанный отцом. Он подошел на экзамене, спрашивает: «хорошо» вам достаточно будет? Стипендию будете получать? Да, говорю. Он и написал мне «хорошо». Когда вернулась в Киев, попала работать в вычислительный центр Минторговли, там был мужчина один, завгруппой, тоже у него партбилет отцом подписан, он очень уважительно ко мне относился. Такие вот встречи с подписью папы.
Многие знали Шамрило, когда комсомольцами были. Над нами на Ленина жил Сизоненко, он комсомольский работник был. Академик Тронько Петр Петрович в нашем доме жил, в третьем подъезде, тоже отца знал. Шевцовы в нашем доме жили, их дочка Анна Ивановна, еще звонила мне после того, как газета вышла, мол, как же они не нашли тебя? Ну что ж, не нашли… Я сама нашлась.



Это раньше помнили. Приглашали из горкома, когда мемориальную доску подпольщикам или партизанам открывали, не помню точно. Памятный знак к 50-летию обороны Киева вручили. А сейчас всех, кто в Киеве тогда был, забыли. Я очень боюсь, что и улицу Шамрило переименуют, ну как же – секретарь горкома Компартии! Главное, чтобы пока я жива, этого не случилось.  


Tags: КиУР, Киев-город, изыскания, истории про людей, про любофь
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 16 comments